?

Log in

No account? Create an account

ХАПОК, КИДОК И ЦЕНЫ НА ПРОДУКТЫ
78giri
Оригинал взят у domestic_lynx в ХАПОК, КИДОК И ЦЕНЫ НА ПРОДУКТЫ
ВСЕ МЫ НЕМНОЖКО СТАРУШКИ…

В последнее время у меня часто спрашивают: «Как ты думаешь: будут расти цены на продукты?». Предполагается, что я, как человек причастный сельскому хозяйству, знаю какую-нибудь «великую буржуинскую тайну», будут они расти или не будут. На самом деле, ничего специального, вытекающего из моего статуса сельхозпроизводителя, я не знаю. Но тем не менее я с полным убеждением отвечаю: будут. Обязательно будут расти. В этом можете не сомневаться, дорогие товарищи. И не поможет даже универсальный гений г-на Дворковича удержать цены от повышения.

Забавно вообще-то: тут прошла информация, что ладят какую-то новую контору по контролю над ценами. А что – здорово! Госслужба, жалованье, чины, пенсия. Не зря молодёжь радостно валит на специальность «государственное и муниципальное управление»: безработица там явно не грозит, если по каждому чиху – новая контора. Рассказывают, что Екатерина II когда-то приказала, чтобы полицмейстер ежедневно осведомлялся и доносил государыне о ценах всего на два ключевых товара: хлеб и дрова; остальное, считалось, неважно. Так что г-н Дворкович – в хорошей компании. Сегодня будут, полагаю, мониторить сотни товарных позиций. Однако ж мониторь-не мониторь, а повышаться цены - будут.

На всё. В том числе и на непищевые товары. Почему? Да потому, что у нас ЛЮБЫЕ колебания окружающий среды, не важно - благоприятные или нет, ведут к повышению цен. Любые, подчёркиваю, колебания: повышение зарплаты военным или задержка выплат учителям, расширение Москвы до Калужской области, хороший урожай зерновых на Кубани, плохой урожай апельсинов в Марокко, жара, холод, колебания на фондовом рынке, ожидание третьей мировой войны или конца света – всё прямёхонько ведёт к повышению цен.

Я часто бываю на нашем поселковом рынке. Там у меня уже образовались знакомства. Приветствую тех трёх торговок, что продают мои товары, перекидываюсь словцом с другими. Я люблю этих зрелых лет тётушек, которые продают всякие полезные для жизни и хозяйства вещи. Продают, надо признать, с душой, с любовью к клиенту, ассортимент подбирают с умом, чего не всегда встретишь в дорогих магазинах. Впрочем, и рынок наш далеко не дёшев.

Спрашиваю у знакомой старушки, что предлагает яркие цветастые фартуки из Иванова: «Что это у вас с прошлой неделе цены-то выросли?» - «А как же? – в простоте своей отвечает старушка. – Пенсию ведь обещали повысить». Таково простое рассуждение простой торговки: ожидается (только лишь ожидается!) увеличение располагаемых средств её целевой группы (фартук – товар самый что ни наесть старушечий) – значит, надо повысить цены. Не увеличить предложение товара – просто повысить цены. Ведь в принципе на рост количества денег можно реагировать двумя способами: увеличить предложение товара и повысить цены. Так вот первым способом не реагирует практически никто. Не наш это способ. Это что ж получится – нужно увеличивать количество труда? К тому же надо думать, что бы им ещё предложить на дополнительные деньги, а зачем? Гораздо проще поднять цены. Ровно так же поступают респектабельные владельцы розничных сетей, вообще все торговцы без различия размера и уровня, а вовсе не одни только старушки на поселковом рынке. Все мы немножко старушки…

Цены повышают ожидания катаклизмов – любых. Ужас! Ужас! Ужас! – вот он уже у порога. И цены растут. В 2008 году, когда случился кризис, народ начал по обычаю скупать «соль и спички» - крупы всякие и иные товары длительного хранения. К моей соседке в сарай её городские приятельницы, живущие в квартирах, свозили свои запасы на хранение. Цены на соседнем мелкооптовом рынке тут же повысились. И не потому, что товара не хватало – просто: можно. И повышали.

«НРАВСТВЕННЫЕ ЧУВСТВА» И РОСТ ЦЕН

Повышение цен весьма часто происходит и будет происходить по причинам совершенно не экономическим, финансовым, природным или там ещё каким-нибудь, которыми объясняют рост цен велемудрые аналитики. Вообще, если брать пищевые товары, то их конечная цена настолько далека от исходной, что небольшие колебания цены на поле никак не отражаются на цене в супермаркете. Все эти урожаи-неурожаи – это лишь предлог, лишь пристойное объяснение. Вот это я могу сказать точно, как сельхозпроизводитель. Пример? Пожалуйста. Пару лет назад лук у нас забирали закупщики с поля по цене 3 руб. за кг. А на рынке рядом с моим подмосковным жильём цена была 30 руб. Три рубля стОит лук на поле или пять – в данном случае не имеет никакого значения. То есть для производителя лука – очень даже имеет, но на конечную цену это влияет микроскопическим образом.

Рост цен, как и бОльшая часть процессов в экономике, происходит по причинам духовного, не материального порядка. Можно сказать – морального.

Довольно непривычно, что низовой сельхозпроизводитель и одновременно «торговка вешалками» (как меня называют в интернете), рассуждает о морали. Но непривычное не означает неверное. Мы привыкли, что экономика – наука о хозяйстве - сегодня предстаёт в виде столбцов цифр, графиков и более-менее изощрённых математических моделей. Сегодня из экономической науки изъят человек, и именно поэтому она по сути дела весьма бесплодна. Об этом не принято говорить вслух, но экономическая теория в обозримом прошлом ни разу ничему не помогла, не предсказала кризис, не помогла его разрулить, не обогатила никакое государство. Объясняется это, на мой взгляд, тем, что человек, главнейший элемент производительных сил, с его побудительными причинами к деятельности, с его предрассудками, страхами и амбициями - в этой науке отсутствует. А ведь когда-то, пару веков назад, человек присутствовал в экономике. Мало того, он находился там в центре. Адам Смит, чьим именем клянутся экономисты-рыночники, считал экономику приложением этики. Не зря раньше он написал «Теорию нравственных чувств», а уж потом – «Исследование о природе и причинах богатства народов». Собственно, всякий непредвзятый человек, не обременённый никакой теорией, смекает, что люди занимаются хозяйственной деятельностью так, как они понимают жизнь, мироустройство, в соответствии со своими базовыми верованиями – религиозными и житейскими. Когда-то ценимый мною Бердяев сказал замечательную вещь: марксисты правы, когда говорят, что экономика и религия взаимозависимы, ошибаются они лишь в том, что думают, будто религия зависит от экономики, а на самом деле – наоборот. Религию тут надо понимать в максимально широком смысле: как базовые, коренные верования людей, лежащие в основе их поведения. Это, попросту говоря, некая укоренённая в мозгах модель мира и представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Так что мораль входит сюда составной частью.

Мы до сих пор находимся под очарованием школярского истмата с его учением о базисе и надстройке, а давно бы пора переставить их местами. Понятно, что религия может быть, так сказать, классической, а может быть и светской. Учение о построении коммунизма, во что советские люди массово верили, – это пример светской религии. Благодаря этой вере после военной разрухи за пятилетку восстановили хозяйство и пошли дальше, а наша теперешняя вера привела к тому, что народное хозяйство гниёт уже четыре пятилетки. Почувствуйте, как говорится, разницу! Истинным базисом хозяйственной деятельности человека является его религия (т.е. верования) и вытекающая отсюда мораль, т.е. необсуждаемые правила поведения. Эти правила подчас живут в неосознанном, подсознательном виде. Но именно они определяют хозяйственное поведение человека. Это своеобразная атмосфера в обществе, воздух, которым все дышат. Цены – это лишь внешняя, легко наблюдаемая, часть этой хозяйственной морали.

Сегодня появились сообщества, которые пытаются взглянуть на дело именно с этой точки зрения. Под этим углом зрения исследует экономику Русское экономическое общество во главе с профессором Катасоновым. На экономическом факультет МГУ есть сообщество, обсуждающее так называемую «философию хозяйства».

Так какая же у нас сегодня хозяйственная мораль, или, что то же самое, духовная атмосфера, в которой разворачиваются хозяйственные процессы?

У нас уж четверть века царит ресурсная экономика. Ресурсная не только в том смысле, что основу её составляет торговля природными ресурсами – это только часть дела, верхняя часть айсберга. Ресурсная экономика – шире. Это экономика не созидания новых ценностей, не творчества, а дележа ресурса. Добычи. Разумеется, в реальности что-то производится, но духовным содержанием эпохи является не создание нового, а именно борьба за ресурс. За советское наследство, за лакомые куски земли, за ископаемые. За ценнейший административный ресурс: право производить землеотводы, менять назначение земель. Все участники этого процесса ощущают своё положение как шаткое, ненадёжное, случайное, по существу нелигитимное. (Нелегитимное – не значит «незаконное», это значит несправедливое, не принимаемое правосознанием). Разумеется, к реальному дележу ресурса допущены единицы, но именно он, делёж, определил экономические нравы, создал атмосферу в обществе последней четверти века. А это много, очень много. БОльшая часть работающего населения, думаю, вступила в трудовую жизнь в этой атмосфере. В отравленной атмосфере.

Наши украинские братья придумали выразительное словцо для эпохи дележа советского наследства – Дерибан. Прямо исторический термин образовался, так и говорят: «В эпоху Дерибана». По-русски тоже есть слово «раздербанить» - т.е.
разделить, разбить, расчленить, растерзать, раскромсать, разделать (так написано в словаре синонимов), так что Дерибан выразительно звучит и для нашего уха.

Ресурс ощущается ограниченным: на всех не хватит. Ну а какие в таких условиях нравы: схватил свою долю – и бежать. Успеть схватить, пока не схватил другой. Несущие конструкции этой экономики – ХАПОК И КИДОК. Недаром слово «кинуть» вошло в общий словарь в качестве одного из ключевых слов эпохи именно в пору капиталистической революции. Кинь первым, пока тебя не кинули. Схвати первым, пока есть, что хватать. Вот незатейливая мудрость, которой руководствуются «игроки рынка», как теперь принято выражаться.

Смешно и нелепо в таких условиях затевать что-то долгосрочное и серьёзное. Оно и не затевается. Именно поэтому не развивается промышленность: деньги есть, но они не вкладываются в долговременные проекты, а промышленные проекты всегда долговременные. Вообще, никто не вкладывает СОБСТВЕННЫХ денег ни в какой долговременный деловой проект. Помню, когда мы десять лет назад приобрели два бывших совхоза – все крутили пальцем у виска. Такова деловая атмосфера: только быстренько прокрутить, обкэшиться и увести.
Быстренько «срубить бабла» и слинять – вот ходовая линия поведения бизнесменов. Преобладают бизнесы, которые можно быстро свернуть. Когда бизнесмен затевает бизнес, план его такой: раскрутить и продать какому-нибудь инвестфонду, у которого немеряно халявных денег. И – отдыхать. Современный предприниматель не идентифицирует себя со своим делом; да и дела-то особо никакого нет. Деятельность в реальном секторе – очень, очень невелика. Процент розничной торговли в ВВП у нас несообразно высок. При этом деньги, повторюсь, – есть. Но деньги не вкладываются в реальный сектор. Доходы уводятся за рубеж, максимум – в недвижимость.

Вообще, для современного человека, бизнесмена, в частности, завтрашнего дня словно бы и нет. Его картина мира – плоская, вроде средневековой картинки, когда ещё не умели рисовать перспективу. Расхожая современная философия такую картину мира – поддерживает. Есть даже семинары, где учат «жить в отрезке сегодняшнего дня» - не печалясь о прошлом и не заморачиваясь будущим.

ОТ ДЕРИБАНА К РАБОТЕ

Какое это имеет отношение к росту цен на продукты? Да самое прямое! Там, где правят бал хапок и кидок, а завтрашнего дня – нет, там никто не будет расширять деятельность, чтобы ПОТОМ заработать больше. Какой ещё «потом»? Схвати сейчас! Подними цену сегодня, пока это не сделали все и ты не оказался лохом. Такой образ мысли, а правильнее сказать – чувствования, всегда будет приводить к росту цен. И не только. Ещё к тому, что инвестиции разворовываются, верить никому нельзя, а что-нибудь соорудить у нас оказывается дороже, чем в любых самых дорогих столицах. И это понятно: и бабулин фартук, и многомиллиардная дорога - всё это коренится в единых экономических нравах. Это были и остаются нравы Дерибана, и пока я не вижу признаков их изменения.

Многие любят противопоставлять государство и бизнес. Вороватые, коррумпированные чиновники не дают развиваться бизнесу, а бизнесмены прямо мечтают о развитии, а чиновники не пускают. Того гляди придут и отнимут. Взгляд этот распространён, но неоснователен. Нравы государевых людей и бизнесменов – едины. Это хапок и кидок. Люди-то одни! Собственно, большой бизнес, так называемые олигархи, получившие собственность в процессе приватизации, - это и есть креатура государства. И нравы, повторюсь, везде едины. Государство и бизнес вообще живут в симбиозе взаимного кидания, и удивляться этому может только утопист-романтик.

Могут ли эти нравы измениться? Могут. Нравы вообще способны меняться, и довольно быстро. Приходят новые люди, меняются поколения… Нравы, вся жизненная философия непременно изменятся, когда произойдёт переход от ресурсной экономики к созидательной, трудовой.

Кто может быть инициатором этого перехода? Уверена: только государство в лице своих руководителей. Никакой иной созидательной силы у нас нет. И не надо шугаться от этой мысли, словно сельская кляча от трамвая. Давно пора выкинуть на свалку старую марксистскую жвачку об «отмирании государства», которая в нынешних интеллигентских мозгах трансформировалась в противопоставление государства и «гражданского общества». Государство, по мысли Гегеля, это есть высшее проявление народного духа. И пора ему, по правде сказать, собраться с этим самым духом и всё-таки положить начало этому переходу. От Дерибана – к творчеству. Народ, конечно, обленился, развратился, разучился, но в глубине своей – истосковался по созидательной работе и осмысленной жизни. И всё поймёт правильно. И поддержит.

Но переход этот не возможен без того, чтобы объясниться с народом по поводу приватизации. С этим «скелетом в шкафу» двигаться дальше, на мой взгляд, нельзя. Раздача в частные руки, увод за границу народного достояния – это настолько вопиющая несправедливость, которую наш народ ни за что не примет. Заболтать это дело невозможно. С этим грузом идти дальше будет очень трудно, вплоть до невозможности.

Если вопрос этот будет решён, дальше – довольно понятно. Закрыть границу для денег. Даже ворованные деньги, останься они в России, работали бы на народное хозяйство. Надеюсь это никто не поймёт в том смысле, что я оправдываю воровство. Воровство надо пресекать, но результаты даже не пресечённого воровства можно уменьшить, если нельзя увести деньги за границу.

За эту меру бизнесмены ещё и спасибо скажут. Очень похоже, что в ближайшее время гораздо надёжнее швейцарского банка может оказаться сахарный завод или молочное хозяйство.

Ну и рука об руку с валютной монополией должна идти монополия внешней торговли. Чтобы создавать свою промышленность, в том числе и пищевую, а также ту, что обслуживает сельское хозяйство, государство должно иметь возможность проводить промышленную политику. Без монополии внешней торговли оно её проводить не сможет.

Вот тогда цены, вполне вероятно, повышаться не будут. И реально возникнет отечественное продовольствие.

Пока же мы живём в условиях Дерибана. Можно сколько угодно размахивать флагами и выкрикивать патриотические слоганы - хапок и кидок, как несущие конструкции Дерибана, - остаются. Но что-то мне подсказывает, что изменения – на подходе.


Его Превосходительство Бенито Муссолини, глава правительства, Дуче фашизма и основатель империи
78giri
Оригинал взят у yosikava в Его Превосходительство Бенито Муссолини, глава правительства, Дуче фашизма и основатель империи
Оригинал взят у tipolog в Его Превосходительство Бенито Муссолини, глава правительства, Дуче фашизма и основатель империи

Его Превосходительство Бенито Муссолини, глава правительства, Дуче фашизма и основатель империи


Подборка изображений с открыток и обложек итальянских изданий 1934 - 1942 годов

Итальянский народ приветствует своего вождя бурными аплодисментами (1934 год)

Итальянский народ приветствует своего вождя бурными аплодисментами (1934 год)


Смотреть далее >>>Collapse )


Православие и мир — Кто не обуздает своей клавиатуры…
78giri

Кто не обуздает своей клавиатуры…

Начать опровергать слухи — значит только помогать их распространению. К примеру, блогер N напишет о Вас, что Вы воруете серебряные ложки. Блогеры Х, Y и Z тут же перепечатают это с комментарием — посмотрите люди добрые, каков мерзавец! Ходит с постным видом, а сам ложки тырит! Вот лоялисты/болотные активисты/православные/евреи/велосипедисты (нужное подчеркнуть) они все такие!

ПРОЕКТ ЗАКРЫТИЯ РОССИИ
78giri
Оригинал взят у domestic_lynx в ПРОЕКТ ЗАКРЫТИЯ РОССИИ
Эльвира Набиуллина сказала, что малые города будут сокращаться, что это-де мировой тренд – везде они сокращаются. Об этом много судили-рядили, отвлекшись только на выборы. И никто не вспомнил, что чуть больше года назад про это уже говорили.
В конце 2010 года прошла информация о проекте создания двадцати городских агломераций. Более того, эти самые агломерации тогда считались частью предвыборной программы Медведева. Потом Медведев на выборы не пошёл, ну и проект был как-то забыт. Не то, чтобы отменён, - так, обронили по дороге. И теперь идея возникает словно что-то новое.
Что было в том, полуторагодичной давности, проекте? Да, в сущности, то же самое и было, и даже чуть более детально.
Признано: развивать малые города у нас бесперспективно. При этом говорится, что 90% городов у нас - малые. С населением до 100 000 человек. Поскольку работы (читай - жизни) там нет - народ оттуда перетекает в большие города. Да, так оно и происходит, это я вижу на примере Тульской области: народ из сёл течёт в райцентры, а из райцентров - в Тулу, а из Тулы - в Москву.

Ну вот и надо - учат государственные мудрецы – признать и закрепить (по-научному, "институционализировать") то, что и так есть - утечку народа, оголение территории. Чего уж...
То есть что получается: 90% наших поселений - негодные, ненужные, достойные смерти. Когда-то были «неперспективные деревни», теперь - добрались до городов. И не просто до некоторых городов - практически до всех. Все оказались ненужными - девять из десяти.

Марина Удачина, директор института инноваций, инфраструктуры и инвестиций (какое изумительно инновационное учреждение!), тогда успокаивала: "Развитие агломераций - естественный процесс во всём мире". Не иначе, под это дело замыслили расширение Москвы до Калужской области.

Объяснение, почему малые города выжить не могут, - солидное, экономическое. Развивать малые города невыгодно. Их поддержка, пояснила г-жа Набиуллина, ежегодно съедает несколько процентов от развития. И все почтительно умолкают: развитие, вы слышали – развитие! Не можем же мы отказаться от развития ради этого нищебродского замкадья. Раз невыгодно, раз экономисты подсчитали – ну так это совсем другое дело. И нечего распускать гуманитарные нюни про малую родину. Главное – экономическая обоснованность.

На самом деле только людям, никогда не занимавшимся никакой предпринимательской практикой (к ним, вполне вероятно, принадлежит госпожа министр), мнится, будто «выгодно-невыгодно» - это какие-то объективные, почти физические, параметры. Конечно, кое-какие ориентиры есть, но больше половины успеха коренится в духе, в желании людей достичь результата, заработать, создать. Экономика рождается в духе, питается духом, болеет вместе с болезнью духа и умирает от духовной смерти своих создателей. На одной улице нашего посёлка два продовольственных магазина. Один процветает, другой загибается. Почему? Потому что одним людям очень хочется достичь успеха, а другие заранее смирились с поражением. Ровно так же происходит везде и во всём. Приволжский городок Мышкин на ровном месте развил индустрию туризма. Там нет никаких исторических достопримечательностей. А они взяли и придумали! А что такое достопримечательности как не материализованные придумки? Раскрутили само название городка. Теперь это туристический центр.

Когда говорят, что на малые города денег не хватит, молчаливо исходят из представления о государстве-собесе, который раздаёт пенсионерам нефтяные деньги. Этих денег больше стать не может, сами клиенты собеса ничего сделать не способны – таково молчаливое исходное предположение, на котором базируется наша государственная мысль. Для собеса действительно удобнее всех свезти в одно место. И чтоб их не очень много было, а то всем не достанется. Права, права была Маргарет Тэтчер: для обслуживания трубы нам и пятнадцати миллионов хватит. А уж пятидесяти – за глаза. Но если мы хотим увеличивать, а не только распределять богатство, если намерены создавать новые ценности – тогда нам нужны малые города, и деревни нужны, вообще мы должны осваивать и заселять территорию.

Мы живём в эпоху трагического упадка духа. В том числе и предпринимательского духа. Предприимчивости многим хватает только на то, чтобы добежать до Москвы или иного какого большого города. Люди бросают свою родину и страна оголяется. И всё это проявления слабости и упадка.
Силой духа, а не силой оружия или денег создаются империи - территориальные, деловые, разные. Они создаются вот этим молодым агрессивным духом, духом экспансии. Экспансия - это и значит "расширение".

Сегодня наша жизнь всё больше проникается духом слабости, старости и упадка. И физическая жизнь наша в согласии с жизнью духа вместо расширения - сужается, уменьшается, скукоживается, усыхает. Жизнь народа и государства сдувается, как воздушный шарик.

Политическое выражение этого упадка духа - проект о создании городских агломераций и эти вот разговоры об «объективном» характере оголения территории.

Как это будет происходить конкретно – никто не знает. Как получится – так и будет. Вообще, сегодняшний тренд – это не вести события, а подстраивается под их течение. Поэтому, когда журналисты называют высказывания Набиуллиной «урбанистическими инициативами», это не имеет ничего общего с действительностью: никаких инициатив, в смысле – начинаний, тут нет. Это просто признание факта с полным отказом от оценки и воздействия. Ну а уж если сказать, что так у всех – тут замолкают самые чёрные критики. Под этой маркой можно впарить всё. Недаром Л. Толстой много раз повторял, что под вывеской «все так делают» происходит масса глупостей, гадостей и подлостей.

Но всё-таки попробуем представить.
Провинции - не будет. Что будет? Да ничего. Пустыня. Правда, заросшая берёзками. В старину ведь "пустыней" назывался лес: монахи-пустынники удалялись в леса.

Мы будем жить в огромных городах, в бетонных многоэтажках? На сколько поколений нас хватит?
В многоэтажках народ не размножается. На асфальте не рождается творческих идей. Был такой немецкий антрополог Ганс Гюнтер - он прямо говорил: "Народы рождаются в деревне и умирают в городе".
И правильно говорил. Именно из деревни черпает силы любая развивающаяся цивилизация. Человек, проживший жизнь в бетонной многоэтажке, никогда ничего существенного не придумает. Его мышление плоско, как бетонная плита. Почему? Да потому что он должен видеть лес, реку, жучков-паучков. Ребёнком должен всё это видеть, чтобы вырасти не роботом. Наша великая литература 19-го века, главный предмет нашей национальной гордости, создана жителями поместий. А современное, с позволения сказать, искусство - жителями бетонных коробочек. Из жителей многоэтажек рекрутируются писатели и читатели твиттера.

Жители многоэтажек не размножаются. Почему? По-видимому, потому, что у человек подсознательно ощущает тесноту, ограниченность территории. Зоологи знают: если привезти кроликов на остров, они размножаются ровно до того, пока хватает корма. А дальше - помирают с голода? Да нет, они просто в какой-то момент прекращают размножаться. Включается механизм, который сигнализирует: места мало. Что-то сходное и с рыбами, сама наблюдала. Рыба в аквариуме вырастает до того размера, который соответствует размеру аквариума. Большой аквариум - и рыба большая, маленький - и рыба поменьше. Это не зависит от корма - только от размера "жилья".
Люди, конечно, не рыбы, но вот что я наблюдаю. Я живу в подмосковном посёлке. Рядом с городом, но люди тут живут в частных домах с садиками, с синицами и белками за окном, с грядками, яблонями и всем прочим. Так вот в классе, где учится моя дочка, несколько многодетных семей (по-настоящему многодетных: по 4-6 детей), а однодетных почти нет. Видимо, работает какой-то неосознанный механизм, сигнализирующий: место есть, размножаться можно. Если мы хотим остановить вырождение - делать надо аккурат противоположное: возвращать людей на землю!

Был такой в высшей степени неоднозначный персонаж, прибалтийский немец Альфред Розенберг. Воспитывался и учился в России в высшем техническом училище, потому, наверное, Гитлер впоследствии назначил его министром по делам восточных территорий. Впрочем, развернуться на этой ниве ему не удалось, не успел. Розенберг написал книжку "Миф двадцатого века". Среди философического мутномыслия встречаются истинные бриллианты немецкой управленческой мысли. Например такой.
Люди (вовсе не унтерменши с восточных территорий, а вполне расово чистые немцы) не должны жить в больших городах. Это нездорово и неестественно; большие города - уродство современной цивилизации. Более того, лучше всего им жить в деревне. Кто не понимает своего счастья - заставлять. Лучше насильно процветать в деревне, чем свободно вымирать на асфальте, - рассуждает автор.
Как только город разрастается свыше ста тысяч человек, его необходимо расселять. Любопытна аргументация. В числе прочего - большим городом невозможно эффективно управлять. Даже немцы это признают! Сто тысяч - это максимальная величина поселения, которое бургомистр может обойти пешком и увидеть своими глазами, как обстоят дела. Если больше - придётся пользоваться чужими сведениями, а это всегда управленческий риск.
Понятно, автор не очень уважаемый, одиозный даже автор, но мысль - правильная, ценная, плодотворная мысль. Вообще, надо научиться отличать мысль от личных качеств того, кто её высказывает.

Вернёмся, впрочем, к нашей передовой и демократической политической мысли. К будущим городским агломерациям.

Что же будет происходить в этих агломерациях? Как это вообще будет выглядеть? Наверное, все жители будут сидеть за компьютерами и посылать друг другу мейлы. Ведь есть же закон Паркинсона, по которому организация, где более трёхсот человек, вообще не нуждается во внешнем мире и обходится своими внутренними разборками-переборками. Живут же так в Москве, где большинство - офисные сидельцы, занятые чем-то невнятно-эфемерным. Ну, везде так жить будем... Таков, надо понимать, проект.

В общем, опубликована программа закрытия России. Как бабульку из неперспективной деревни внуки забирают на дожитие в город, а там - и на кладбище. Говорить об этом вслух было бы бестактно, да и не нужно говорить - все и так понимают, как оно есть.

А ведь было, было... Исторически недавно пели: "Мы на край земли придём, мы построим новый дом и табличку прибьём на сосне..." Лет 50 всего назад это было. Экспансия была, натиск, освоение территории.
А теперь мы будем дремать потихоньку в хосписе и смотреть сны о бывшей жизни: "Снятся людям иногда их родные города..."

Неужто всё так плохо? Нет, вовсе не всё. Кое с чем нам страшно повезло. Например с климатом. В нашем климате невозможно жить в картонных хибарах, сделанных из ящиков и коробок, прикрытых полиэтиленом. И в этом большое наше везение. Не будь его, наши города, Москва в первую очередь, обросли бы во много слоёв такими вот картонными поселениями, как обросли города с более благоприятным климатом. Я видела такие картонные городки(там их зовут «фавелами») вокруг Лимы. Бороться с ними нельзя: снеси их – через пять минут они восстановятся опять. Обитателям коробок тоже удобнее жить в большом городе, чем в родных сёлах и маленьких городках: можно перехватить случайный заработок, поступить в прислуги, влиться в разветвлённую уличную преступность… В последнее время картонные поселения «институционализировали»: провели к ним какую-никакую дорогу, на которой красуется имя благодетеля – как мне объяснили, кандидата в какие-то депутаты. Обижать жителей картонок нельзя: они тоже избиратели. Вот в этом смысле нам повезло.

Православие и мир — Испанские письма о воинстве: Литургия в горах
78giri

Испанские письма о воинстве: Литургия в горах

Вечером сидели мы с сержантом Р. в одном из городов Кастилии во фронтовой полосе и беседовали о последней победе на фронте Сантандера нашей армии (для нас - русских добровольцев - испанская национальная армия - наша армия), очень большой победе. Вдруг открывается дверь и дежурный вводит к нам русского монаха. Мы глазам своим не поверили и подумали, что нам грезится; между тем это был не сон — перед нами стоял архимандрит Иоанн (Шаховской).